⬆️⬆️⬆️ Много раз, когда я разговаривала с Рывкиным, то я думала: «Черт, у него же настолько хорошо выстроены фразы, я же тоже так думаю, но совершенно не в состоянии так построить фразу. А еще он мне кого-то все время на поминает». Потом я узнала, кого и все встало на свои места.
Ну а когда я слышу про того, кого мне напоминает Рывкин, то теперь всегда автоматически ставлю его в тот ряд, где стоят самые подлейшие из предателей. И которые никем никогда не наказываются. Это самое чудовищное. Почему их никто не наказывает. Почему как будто так можно делать. Тот человек стоит там, где стоит мой ээээ, нет, я не буду говорить этого слова. Потому что это гнусь, а не человек. И отказываюсь считать, что хоть что-то унаследовала от него, хотя понятно, что и рост, и интеллект — и от него тоже.
Но мне так никогда и не станет понятно, как же можно быть таким подонком?
Когда-нибудь я тоже напишу про своего мужского производителя. А может и не напишу. Не знаю. Я столько раз ждала, чтобы кто-нибудь поговорил со мной об этом. Я даже просила об этом. Но никто никогда так и не поговорил. Как-будто я не человек и меня не существует. А ведь этот человек есть, ну был еще недавно точно. Его друзья проректоры и ректоры крупнейших ВУЗов страны. А я не какой-то случайный ребенок.
Когда меня просят о помощи, то я всегда стараюсь помочь. Когда я прошу, то меня чаще всего просто нет. Я пустое место. И я сразу думаю, что так всегда происходит с детьми, которых предали родители. И что я просто заслуживаю этого, потому что если тебя предали самые близкие, то чего ты вообще хочешь от остальных. Ты типа не заслужила считаться человеком.
Недавно я прочла у Ольги Алленовой про насилие в закрытых учреждениях, про детей, над которыми издеваются, про весь ужас, который есть в параллельной России. Это такие истории, которые «не про тебя». Которые не могут произойти с тобой. А потом прочла фразу:
«эта система без насилия невозможна. Я знакома с девочкой, которая любила болтать с подружками перед сном – ее за это наказывали, запирая на ночь в темном туалете, где она спала на голом кафельном полу.»
И это было немного жутковато. Потому что я даже не понимаю, что у других было иначе. Я знаю, но не понимаю. Я тоже была на том кафельном полу пятидневного детского сада, часто превращавшегося в месячный. И меня лишь ругали дома, что я опять не понравилась воспитательницам и сама виновата.
И на том кафельном полу я долго думала, что всё бы изменилось, если бы пришел «папа» и спас. И тогда я бы стала правильной девочкой и больше бы не сидела ночью в туалете или на страшной лестничной клетке детского сада. А потом я выросла и поняла, что он-то и есть главная причина, что я там сидела.
И меня, конечно, очень сильно примирило с мужчинами рождение сына. С тех пор, когда я хочу разозлиться от их бессмысленной первобытной жестокости, низкого эмоционального интеллекта или того, как подло они предают, когда чуть расслабляешься и подпускаешь их к себе ближе, то я сразу говорю себе:
«Так нельзя. Это обидит твоего сына. Это обидит твоих друзей. Это обидит всех мужчин. Нельзя обобщать. Надо просто разговаривать и не отступать. И тогда однажды всё изменится».
Не давайте людям молчать. Не давайте людям отводить глаза и замыливать неудобные вопросы. Очень важно говорить с людьми. Очень важно отвечать на их вопросы. Очень важно уметь разговаривать. Потому что мы очень социальные животные и не можем жить в одиночестве.
Ну а когда я слышу про того, кого мне напоминает Рывкин, то теперь всегда автоматически ставлю его в тот ряд, где стоят самые подлейшие из предателей. И которые никем никогда не наказываются. Это самое чудовищное. Почему их никто не наказывает. Почему как будто так можно делать. Тот человек стоит там, где стоит мой ээээ, нет, я не буду говорить этого слова. Потому что это гнусь, а не человек. И отказываюсь считать, что хоть что-то унаследовала от него, хотя понятно, что и рост, и интеллект — и от него тоже.
Но мне так никогда и не станет понятно, как же можно быть таким подонком?
Когда-нибудь я тоже напишу про своего мужского производителя. А может и не напишу. Не знаю. Я столько раз ждала, чтобы кто-нибудь поговорил со мной об этом. Я даже просила об этом. Но никто никогда так и не поговорил. Как-будто я не человек и меня не существует. А ведь этот человек есть, ну был еще недавно точно. Его друзья проректоры и ректоры крупнейших ВУЗов страны. А я не какой-то случайный ребенок.
Когда меня просят о помощи, то я всегда стараюсь помочь. Когда я прошу, то меня чаще всего просто нет. Я пустое место. И я сразу думаю, что так всегда происходит с детьми, которых предали родители. И что я просто заслуживаю этого, потому что если тебя предали самые близкие, то чего ты вообще хочешь от остальных. Ты типа не заслужила считаться человеком.
Недавно я прочла у Ольги Алленовой про насилие в закрытых учреждениях, про детей, над которыми издеваются, про весь ужас, который есть в параллельной России. Это такие истории, которые «не про тебя». Которые не могут произойти с тобой. А потом прочла фразу:
«эта система без насилия невозможна. Я знакома с девочкой, которая любила болтать с подружками перед сном – ее за это наказывали, запирая на ночь в темном туалете, где она спала на голом кафельном полу.»
И это было немного жутковато. Потому что я даже не понимаю, что у других было иначе. Я знаю, но не понимаю. Я тоже была на том кафельном полу пятидневного детского сада, часто превращавшегося в месячный. И меня лишь ругали дома, что я опять не понравилась воспитательницам и сама виновата.
И на том кафельном полу я долго думала, что всё бы изменилось, если бы пришел «папа» и спас. И тогда я бы стала правильной девочкой и больше бы не сидела ночью в туалете или на страшной лестничной клетке детского сада. А потом я выросла и поняла, что он-то и есть главная причина, что я там сидела.
И меня, конечно, очень сильно примирило с мужчинами рождение сына. С тех пор, когда я хочу разозлиться от их бессмысленной первобытной жестокости, низкого эмоционального интеллекта или того, как подло они предают, когда чуть расслабляешься и подпускаешь их к себе ближе, то я сразу говорю себе:
«Так нельзя. Это обидит твоего сына. Это обидит твоих друзей. Это обидит всех мужчин. Нельзя обобщать. Надо просто разговаривать и не отступать. И тогда однажды всё изменится».
Не давайте людям молчать. Не давайте людям отводить глаза и замыливать неудобные вопросы. Очень важно говорить с людьми. Очень важно отвечать на их вопросы. Очень важно уметь разговаривать. Потому что мы очень социальные животные и не можем жить в одиночестве.
